Последние

Больше новостей

Популярные

Больше новостей

Комментируют

Больше новостей
Тайны Чернобыля. Облученных ликвидаторов аварии больше умерло в больнице в Москве, чем в Киеве

Советская номенклатура умалчивала, что лечение в Киеве было более эффективным.

Еще одна замалчиваемая история Чернобыля, которая превратилась в миф. По советской версии, всех облученных ликвидаторов и работников станции лечили в Москве. В фильме НВО тоже фигурирует 6-я столичная клиника. Но часть пораженных радиацией остались в Киеве. Украинским врачам запрещали ставить диагноз "лучевая болезнь". Опыт, полученный после военных ядерных испытаний, был засекречен. А медикам надо было спасать людей. И они с этим справились.

Об этом говорится в сюжете программы ТСН.19:30.

"Говорит, те, кто тушил пожар, а их уже давно никого нет. Все, кто получил лучевую болезнь, они уже давно умерли. Люди добрые - я живой! Мой брат жив", - говорит ликвидатор на ЧАЭС Петр Шаврей.

На фото они втроем - уже после лечения. Ликвидаторы Леонид, Иван и Петр Шавреи. Им здесь и тридцати нет. Не уверены, сколько еще проживут.

Петр Шаврей был инспектором пожарной безопасности на ЧАЭС. Той ночью за ним заехал коллега.

"Едем мы в одну сторону. Я, говорит, не понял. А потому что, говорит, мы назад не вернемся. Вспомни, когда стержень провалился, говорит", - вспоминает ликвидатор.

Петр был свидетелем двух аварий на ЧАЭС - в 1985-м - за год до Чернобыльской катастрофы. О этих случаях тогда молчали. А работники станции впервые увидели, как умирают от радиации.

"Я обязан присутствовать во время загрузки, выгрузки топлива. 45 суток ведется профилактический ремонт. Срывается стержень каким-то образом летит, теряет траекторию, разбивает графитовые кладки, идет утечка радиации. Уже тогда умерло 6 человек", - вспоминает Шаврей.

Офицер Петр Шаврей не должен был бы быть на тушении в апреле 86-го, но стал бок о бок с двумя своими родными братьями. Когда вышел на пожар, услышал знакомый голос. И остался.

"Слышу с крыши: "Рукава, нет рукавов. Давайте рукава". Слышу, брат мой старший Леня. А он командиром отделения был. Я снимаю туфли, сапоги одеваю", - говорит Петр Шаврей.

Иван упал обессиленный. Леонид блевал кровью. Смен на тот момент уже не было. Упал в обморок - и на том смена завершалась.

Приемное отделение поликлиники в Припяти. Именно сюда везли в первую очередь ликвидаторов и работников атомной станции в ночь аварии. Утром 27 апреля здешние медики собрали 117 больных и отправили в Москву. Но это были не все пациенты с лучевой болезнью. Часть из них попала в Киев. Советская номенклатура подтвердила 137 диагнозов. Среди них были ликвидаторы с тяжелой формой облучения.

Однако по телевизору передавали, что всех облученных направили в 6-ю больницу в Москве. Киевских пациентов для тогдашней пропаганды не существовало.

"В Советском союзе было единственное место, где было разрешено вообще лечить лучевую болезнь и ставить диагноз лучевой болезни. Это был институт биофизики. Так называемая шестая клиника", - говорит заместитель директора Национального музея "Чернобыль" по научной работе Анна Королевская.

В киевском музее Чернобыля есть медицинский стенд. Все действия украинских медиков историки восстановили пошагово.

"В Иванкове уже 27 числа утром они развернули полевой госпиталь, палатки поставили. И они провели очистку крови. И под капельницы положили всех пожарных, которые не попали в шестую клинику", - говорит Королевская.

Браты Шавреи на этом этапе разделились. Иван улетел в Москву. Петр с Леонидом оказались в Киеве.

"Должны были посадить в Белосороке картофель. Какое там лечение! То есть мы отказались", - вспоминает Петр Шаврей.

Оба брата попали к врачу Леониду Киндзельскому, вспоминает его аспирантка врач-онколог Анна Губарева.

"Были выписаны все больные с лимфомами. И оно было переоборудовано в отделение лучевой терапии", - говорит Губарева.

Помещение сейчас законсервировано.

"Очень вкусно их кормили – языки, балык. Это был строительный материал для клеток крови. Белковое питание", - пояснила Губарева.

Пациентов отделения сначала отмывали снаружи, затем изнутри. Все, что только могли придумать, - давали много воды, сорбенты и капельницы для очистки крови.

"Главное было – направление. Он сразу понял относительно этих капельниц", - рассказывает Губарева.

Киндзельский жил в каморке возле своего кабинета. Все симптомы были составляющими головоломки - как поддерживать жизнь ребят. Пока остатки их костного мозга, которые уцелели от радиации, не начнут восстанавливаться самостоятельно.

"Не было компьютеров – поэтому делали такие большие простыни и вписывали туда показатели крови. Леонид Петрович смотрел на них, решал, когда нужно подсаживать этот костный мозг. Они должны были восстановиться. Тогда работал этот костный мозг чужой. Но это было время", - говорит Губарева.

А в Москве тем временем начали умирать ликвидаторы - побратимы киевских пациентов.

"Они смотрели телевизор. Вот и Леня увидел свою фотографию в рамочке, и обалдел. Эти ребята стояли рядом с теми ребятами, которые были в Москве. Они получили ту же степень радиации", - говорит врач.

ВидеоТСН исследовала еще одну замалчиваемую историю Чернобыля, которая превратилась в миф

По советской версии, всех облученных ликвидаторов и работников станции лечили в Москве. В фильме НВО тоже фигурирует 6 столичная клиника, но часть пораженных радиацией осталась в Киеве. Украинским врачам запрещали ставить диагноз "лучевая болезнь". Опыт, полученный после военных ядерных испытаний, был засекречен.  

ТСН исследовала еще одну замалчиваемую историю Чернобыля, которая превратилась в миф

На видеосвязи из Пекина - доктор Роберт Гейл. Это именно тот американский врач, которого допустили к чернобыльцам в 6-й клинике Москвы. 13-м тогда сделали пересадку - из них выжили четверо.

"Когда доза облучения была чрезвычайно высока, нам не оставалось ничего другого, чем принимать решение о трансплантации костного мозга. Сейчас, в 2019 году, нет ничего такого, чего бы у нас не было в 86-м. Если бы завтра произошла авария с выбросом радиации - ее жертв лечили бы точно так, как чернобыльских ликвидаторов", - говорит Роберт Гейл.

Доктору Киндзельскому запретили продолжать подсадки костного мозга. Официальная делегация из Москвы была в ярости. Мол, в Киеве такого делать не могут. Киндзельского сняли с должности главного радиолога УССР. Количество поставленных диагнозов "лучевая болезнь" уменьшили в три раза.

В конце концов, в Москве умерли 26 пациентов. А в Киеве - один. В музее есть фотографии тяжелейших московских пациентов. Снимки были цветными, но в черно-белых тонах они меньше пугают.

Доктор Белый в 1989 году имел возможность увидеть карточки тех пациентов. Теперь это невозможно. Документы якобы потерялись во время пересылки почтой.

"Посмотреть те дозы, которые определили этим больным, понимаете. Некоторым просто острая лучевая болезнь четвертой степени тяжести, а это была болезнь кишечная форма. С этой формой еще ни один человек в мире не выжил", - говорит Белый.

То есть вероятно, что 4-я стадия в Киеве и та же 4-я - в Москве - сильно отличались. Однако украинские медики, хоть и не имели доступа к секретным исследованиям, на ходу принимали решения, руководствуясь опытом и логикой.

Эффективность подсадок костного мозга исследовал сын доктора Виктора Клименко, одного из врачей, которые спасали чернобыльцев. Сергей тогда был студентом. Через 25 лет провел собственное исследование.

"Один из возможных путей лечения острой лучевой болезни. То есть не проведение полноценной трансплантации, а введение стволовых клеток костного мозга для того, чтобы они, возможно, на какой-то промежуток времени кровотворили", - говорит Клименко.

Выводы пациентов - менее научные, но эмоциональные. Брать Шавреи встретились после лечения. И начали сравнивать.

"У нас ни одна волосинка не упала. Иван приехал лысый. Все из Москвы приехали лысые", - вспоминает Петр Шаврей.

После аварии Леонид прожил еще 26 лет. Петр живет под Киевом. Иван - в Беларуси. Оба врачи, которые делали пересадки, - умерли от рака. Ежегодно на их могилы приходят те пациенты, которые не попали в Москву.

Оксана Муляр, Яна Слесарчук

Оставьте свой комментарий

Выбор редакции