Жизнь после насилия. Исповедь известной пловчихи об изнасилованиях тренером

Диана Наяд рассказала об издевательствах в университетские годы.

Известная спортсменка Диана Наяд, которая переплыла без единой остановки из Флориды до Кубы, на страницах американского издания The New York Times призналась в том, что ее тренер неоднократно насиловал. Ее история в шокирующих подробностях - часть сексуальных скандалов, которые вспыхнули не только в США. В октябре известная украинская гимнастка Татьяна Гуцу обвинила своего тренера Виталия Щербо в изнасилованиях. Для признания ей потребовалось 27 лет.

"Я была сильно волевой молодой атлеткой. Он был харизматичным, его уважали. Но я одна, кто молчал все эти годы, в 68 лет, несмотря на то, насколько я счастлива и вообще могу быть такой, продолжаю бороться с гневом и стыдом, что стало результатом моего молчания.

Мой особый случай отражает огромное количество других случаев. Мне было 14 лет. Наивных 14 лет в 1964. Я не думаю, что смогу дать вам определение этих отношений.

Мой тренер по плаванию был мне как отец, которого я всегда хотела иметь. Я встретила его, когда мне было 10 лет, первые четыре года отличились прочной связью между наставником и учеником. Он всегда повторял мне, что я очень талантливая и однажды завоюю мир. Я обожала своего тренера. Его слово было Словом. Я ставила его на пьедестал и смотрела на него с восторгом.

В то лето, наша школа проводила государственные соревнования. Это было большое мероприятие и я была в центре. В промежутке между послеобеденным отбором и ночным финалом, я доверившись, зашла в дом тренера вздремнуть. Это было нормально: дом тренера, его семья, дети были частью дневного окружения команды по плаванию.

Я крепко спала в главной спальне, когда это случилось. Из ниоткуда от оказался на мне. Он стащил мой костюм. Он схватил меня и его слюна потекла на мою грудь. Он тяжело дышал и стонал. Я не могла дышать, наверное, целых две минуты, мое тело было сжато. Мои руки дрожали. Он попросил меня раздвинуть ноги, но они были скованы. Если дыхание дает нам силы, тогда я почувствовала наоборот - силу в теле от отсутствия дыхания. Он закончил на мой живот, мое атлетическое телосложение.

Когда он вышел из комнаты, я открыла рот, будто меня держали под водой две минуты. Меня вырвало на пол.

Той ночью я была не в этом мире. Коллеги по команде приглашали подняться на блочные конструкции. Я не слышала ни одного озвученного слова. В конце мы выиграли титул лучшей команды, и в тот момент, когда команда радовалась и дурела, я спустилась вниз, чтобы нырнуть в воду. Мой мир был просто перевернутым, я была одинока в своем страхе и запутанности. И я вскрикнула в глубине темной воды: «Это не разрушит мою жизнь!»

Я бы не подвергнуться разрушению, но моя юноя жизнь драматически изменилась в тот день. Тот первый жестокий эпизод свидетельствовал о начале лет тайного насилия. В течение лет в университете я была одиночкой, это была моя непривычная роль. Больше я не носила неофициальный титул «самая дисциплинированная», чтобы тренировать каждого. Я не могла рисковать быть наедине с Тренером. Я сидела на уроках и видела картину, как мои грудь рассекаются лезвием. На следующий день я начала жить как одинокий солдат. Мне не нужен был никто.

Я не страдала во времена Холокоста. Я не испытала ужасов войны. Я не представляла свою молодость так трагически. Проводя каждый день в университете, я боялась, что однажды он заберет меня с практики для унижений в автомобиле или для отвратительного часа в мотеле внизу улицы. Я не училась со своими друзьями. Меня не было дома с семьей. Я сцепляла зубы, сжимала ноги тесно, ожидая когда смогу дышать снова. И я молчала. Всегда молчала. Он уверял меня, что то, что между нами - нечто особенное, что моя жизнь будет разрушена, если кто-то об этом узнает, что между нами что-то чрезвычайное. Это наша особая тайна.

В один весенний день, у элиты нашей команды была легкая практика, готовясь выехать на следующий день до местных жителей в Оклахому. По программе мы должны были провести несколько минут каждый в частной консультации с Тренером в его кабинете, чтобы обсудить стратегию наших соревнований. Когда я шла на разговор, у меня вообще не было страха от эпизода насилия. Мы были в университете. Другие пловцы общались прямо на улице.

Я еще не успела рассказать о своих переживаниях из-за недостаточной спортивной подготовки, как он сзади швырнул свой стол до моего кресла. Он стянул с меня костюм и ухватился за мою грудь. Он быстро затащил меня в маленькую ванную комнату своего кабинета и прижал меня к самому матрасу, который был спертый к душевой кабине. Мое тело знало это ощущение. Он просил меня открыться, но мое естество было полно страха. Его глаза блестели от удовольствия, когда он меня называл «маленькая сучка». Я нарушила слово в тот день. Он гнулся, тяжело дышал, пускал слюни и была снова эрекция на животе. Мое дыхание было коротким, в горле, когда он выскочил из кабинета, чтобы позвать следующего пловца. Я вышла полумертвая и ушла в никуда. Ненависть к себе и позорный стыд все больше поглощали меня. В своей школе я не была атлеткой из элиты, которая бы отправилась на следующий день к гражданам Соединенных Штатов. Я была никто. Вообще никто.

Когда мне было 21, я рассказала об этом впервые. Я поехала на выходные в Мичиган праздновать день рождения моей университетской подруги и подробно все рассказала. Я почувствовала облегчение. Я плакала. Моя подруга плакала вместе со мной. Она обняла меня. После длительной паузы сказала: «Диана держись, потому что такое случилось со мной с этим самым тренером. Те самые слова. Этот самый матрас в душевой того тренера. Эта самая особая тайна». Мы быстро узнали, что мы не были одними такими. Когда мы наткнулись на тренера, впереди стоял ректор и юрист. Тренер упал к моим ногам и скулил. Он сказал, что не мог понять, почему я оклеветала его. На следующий день его уволили. Ректор университета сказал мне, что у него были подозрения, даже свидетели, но он никогда не мог поймать его на преступлении.

До его смерти в 2014 году, Тренера прославляли тренерская община, его город и церковь. Это было в залах славы и на вершине тренерской пирамиды, Олимпийских играх. Эти часто выдающиеся личности, которых прославляли, награждали трофеями за их руководство. Статистика показывает ужасное количество сексуальных преступников среди них.

Однажды, когда я была в отеле Hilton Head, S. C., пожилая женщина подошла ко мне. Осторожно взяла меня за руки, посмотрела на меня с понимания и не сказав ни слова, дала мне записку. Я поставила ее в карман, чтобы позже прочитать на едине. Возвращаясь в свой номер, я прочитала записку и позвонила по указанному номеру. Она пришла в мой номер через несколько часов.

Эта женщина рассказала мне историю, которую я часто слышала раньше. Отец насиловал ее, когда ей было три года. Три. Это не укладывается в голову. Он продолжал это делать, когда она была подростком, используя знакомую угрозу посрамить ее и даже навредить, если она кому-то расскажет. Это была их особая тайна, так он говорил. Эти слова задели меня до костей, их особая тайна.

Наш разговор в моем номере была для нее впервые, когда она рассказала, что с ней произошло. Она горько плакала, я обнимала ее и тоже плакала за те долгие годы ужасных событий, которые она прожила. Есть ирония. Эти события, в которых мы пострадали, ужасны, но о них нужно говорить.

Каждый год, когда события времен моей юности все дальше и дальше отходят, моя жизнь приобретает более эмоционального значения, чем в те времена. Я встаю с кровати каждое утро, чтобы встретить восход солнца. Я проживаю жизнь с большим удовольствием. Я говорю людям, что могу вернуться к любому этапу своей жизни, не жалея ни о чем, выиграв или проиграв, я отдала все лучшее, что попробовала. Я гуляю по улице, будто она моя собственная. В это время, моя травма затаилась в углу моей души.

Я отказываюсь верить, что эта травма является отпечатком на всю жизнь, в 70 лет с четким взглядом, задаюсь вопросом, я когда-то вполне залечу раны молодой девушки, над которой поиздевались".

Оставьте свой комментарий

Следующая публикация