Наркотики начинают употреблять в 12-13 лет, к 15 уже все становится видно

Болезнь эта прогрессирует, она смертельная и она неизлечима, поэтому с ней можно научиться только жить, больше ничего.

Cиловые ведомства отрапортовали о прекращении деятельности реабилитационного центра в селе Косачевка Черниговской области, в котором, по утверждению силовиков, проводились пытки и трудовая эксплуатация его жителей.

По сведениям СБУ, люди, которые проходили "реабилитацию" в Косачевке, содержались в бараках и подвалах, к ним применялись пытки, они не имели возможности самостоятельно покинуть место пребывания и находились под постоянным наблюдением. Пациентов заставляли работать на деревообрабатывающем производстве, сельскохозяйственных и строительных работах в пользу собственников "реабилитационного центра".

В результате спецоперации освободили более 200 незаконно удерживаемых "реабилитантов", которые уже подтвердили факты истязания и нанесения им тяжких телесных повреждений. 

На фоне скандала на Черниговщине, о котором заговорила вся страна, ТСН.ua решил сам отправиться в один из реабилитационных центров Киевской области поговорить с его директором, узнать об условиях содержания пациентов и о практике применения "трудотерапии".

Небольшое село под Киевом, расположенное вдоль лесополосы. Вокруг однотипные дома и постройки, тишина и мало машин. Сам Центр был основан недавно. Сюда принимают на реабилитацию нарко-, алко-, и игрозависисых людей. Многих, по словам управляющего, привозят родственники, другие приходят сами. 

Центр небольшой, сравнительно с Косачевкой, в которой было 200 человек, здесь – до 20 пациентов. Он абсолютно неприметный с виду, как и другие дома, и находится на отдельной территории, которая огорожена невысоким забором, дополнительной охраны и сигнализации нет. По словам директора, это не нужно, пациенты сами хотят тут быть, и никто насильно их не удерживает.

СБУ разоблачила банду, которая удерживала в неволе и пытала наркозависимых

Преступная группа действовала под прикрытием реабилитационного центра. Организаторы принимали заказы на принудительное лечение людей в так называемом реабилитационном центре от родственников больных. Привозили их к себе силой, селили в бараках и подвалах и пытали.

Несмотря на то, что территория центра небольшая, она хорошо обустроена внутри. В каждой палате (хотя больше это похоже на номер отеля) сделан евроремонт, есть отдельный санузел, окна, современная техника и мебель. Тут пациенты проводят 24 часа в сутки на протяжении 3-9 месяцев. Невольно вспоминаются "условия" Косачевки, где пациенты спали вплотную по 50 человек в комнате, на деревянных досках, покрытыми старыми матрасами.

Пациенты разные, есть и молодые улыбающиеся девушки, и взрослые мужчины. Обстановка довольно спокойная, кто-то пребывает на групповой терапии, кто-то просто сидит в палате, а кто-то на диване смотрит телевизор. Все тут по собственному желанию и пытаются изменить свою жизнь, их тут никто не держит. 

Вы знаете, что на прошлой неделе СБУ и правоохранители нагрянули в один из реабилитационных центров в Черниговской области. Что вы можете рассказать об этом, о том месте? 

- О Косачевке... ну, направлено там все на трудотерапию. То есть специалисты, которые разбираются в зависимости, – их там нет. Все построено на страхе и агрессии с людьми. Для чего это делается... огромный плюс, конечно, что это бесплатная рабочая сила, потому что они выполняют там всю физическую работу, там лес и все остальное. В деталях сказать, как там все происходит – не могу, но тот метод, который они используют, не является на сегодняшний день эффективным. Потому что статистика, и с теми ребятами с которыми встречался я после прохождения курса, так называемой "реабилитации на Косачевке", результат минимальный, могу даже сказать, что нулевой. Люди под страхом, чтобы не вернуться обратно туда, стараются прятаться, все равно возвращаются в употребление (наркотиков – ред.), но скрытно это делают, чтобы родители не видели. Рано или поздно, все равно это возврат.

Как они туда попадают? 

- По разному. Бывают такие ребята, которые туда уже приезжали, они проходили там реабилитацию и возвращаются туда самостоятельно, но едут уже на других условиях. То есть, они едут туда уже как старшие ребята, которые не попадают в те условия. 

Как "дедовщина"?

- Где-то от части, да, это тоже присутствует. На страхе все построено, на агрессии. И взаимопонимание, гуманное отношение и понимание глубины проблемы пациента отсутствует. Есть только – унизить, и чтобы под страхом человек существовал. Конечно, каждая личность приспособится ко всему, где бы она не находилась –приспособится.

Про Косачевку много историй ходит разных. Есть люди, которые даже самостоятельно туда возвращаются. Потому что едут, чтобы не приехали сами. А то едут, забирают, вот это все с родителями потом. 

С лечебного центра для наркозависимых в Косачевке родители забирают своих детей

Накануне правоохранители разоблачили банду преступников, которые содержали в неволе и заставляли работать наркозависимых. Центр просуществовал 13 лет и превратился в пыточную.

Берется же разрешение родителей, чтобы забрать пациента? Когда забирают человека, тоже ведь должно быть его разрешение?

- Должно (улыбается).

А оно есть?

- Не всегда. 

То есть, это каким-то образом подстраивается или как?

- Приезжают общаются, пытаются мотивировать, чтобы человек сам захотел ехать. Потому что заходит три человека, грубо говоря, и они выезжают. 

Есть много рассказов пациентов, когда закрыли Косачевку, что и издевались над ними, и били, и пытали, а вы говорите, что они снова туда возвращаются? 

- Возвращаются те, кто стали там уже сотрудниками. Вот те ребята, которые начинают там уже работать, но не физически, а они властвуют над другими людьми. То есть, вот это чувство власти и возвращает туда. Потому что здесь в этом социуме им тяжело сосуществовать. Ну над кем ему тут властвовать? Потому что, если наркозависимые – это отброс общества, социально так создано все. Когда человек слышит "наркоман", то отношение к нему уже... деградированная личность, таких не считают даже за людей. Хотя они и являются личностями, просто попали вот в такие условия жизненные, что и сформировало в них зависимость. Употребление является следствием. 

Вот что касается трудотерапии. Основатель этого центра на Черниговщине говорил, что никаких пыток не было, была исключительно трудотерапия. Что такое трудотерапия и что такое пытки и издевательства в реабилитационном центре? Потому что пациенты, которые вышли с центра, рассказывали, что над ними конкретно издевались. 

- Трудотерапия – это как работа над своей ленью. Потому что зависимая личность -  это ленивая личность, которая не идет на работу. Для достижения своих финансовых целей идет любым путем: хитростью, обманом – ограбить, украсть, изнасиловать. 

То трудотерапия воспитывает в человеке работу над своей ленью. И труд, как говорят в простонародье, облагораживает человека. Но насколько он является для каждого пациента эффективным – это огромный вопрос. Все очень разные, и нельзя ко всем применять одну методику. Потому что, у кого-то это наоборот вызывает агрессию, работа с агрессией – это тоже хорошо, поскольку он научиться с ней справляться, либо подавит, либо справится и пойдет дальше. Трудотерапия – это не есть плохо, но это не должно быть регулярно. Потому что зависимость признана в психиатрии как заболевание. И здесь должен наблюдать врач-психиатр каждого пациента, плюс работа психолога. 

На Черниговщине 200 наркозависимых больных принудительно держали в бараках и пытали

Вот как я понимаю, там так происходит: пациентам навязывают, как должно быть. Тут возникает вопрос, почему так должно быть или для чего, для кого-то или для самого пациента. 

Пациенты рассказывали, что к ним привязывали какие-то колоды и они там якобы вспахивали целые поля и плантации. 

- Ну как наказание может быть...чтобы не вел себя так.

По их словам, это было на регулярном основании. Это считается трудотерапией или это уже переходит какие-то грани?

- Конечно это уже переходит границы. Как так можно относиться к людям? Кто вообще придумал это все? Это что, рекомендация психолога или психиатра, который говорит: "Вот так сделайте и это ему поможет". Кто это вообще придумал, где это написано и где практика есть такая, что это является эффективным методом в работе с человеком. В моем понимании эффективно это – на гуманности и на понимании с пациентом установить проблему, откуда начала развиваться эта болезнь, и помочь человеку, направить его. Вот это вот подход. 

Какие есть основные методы лечения в реабилитационных центрах? Вот вы сказали, что в каких-то случаях трудотерапия применяется, если это в меру. Что еще, медикаментозный метод, психология, религия? Какими способами лечат пациентов? 

- Первый этап, это, безусловно, медикаментозным путем. Есть и алко- и наркозависимые, и они обращаются за помощью не в трезвом уме и сознании, понимании, что им это нужно. Первый этап происходит, когда они сталкиваются с определенными трудностями, социум им создает рамки, и это называется в зависимости "дно". От которого человек просто разбит и не знает, что делать, и родители тогда уже говорят: "Давай уже что-то с этим делать" – и тогда пациент уже дает согласие на это. Тогда он и поступает в клинику на детоксикацию, где проведут полную чистку организма.

Чем?

- Медикаментозным путем. Там работают специалисты. 

Какими препаратами? 

- У каждого есть свои методики, какими препаратами это делать. Я даже их не знаю. Вы хотите узнать, используются ли наркотические какие-то вещества?

Например, сильные медикаменты, которые практические делают с человека "овощ", и он просто перестает понимать, что происходит. 

- Да, это седативные препараты, конечно. Для чего седация идет, для того, чтобы он безболезненно это перенес. Если дать анальгин или обезболивающее, ничего не произойдет. Только сидировать необходимо, чтобы он был во сне, при этом необходим комплекс витаминов, протекторов и чтобы организм восстанавливался во сне. Есть клиники специальные (детоксикации) и там профессионально подходят к этому. 

Так правильно, а о чем говорить с человеком, который находится в интоксикации, какая работа с психологом может быть, если пациент не восстановлен физически и в его мыслях только снять все это. И о силе воли говорить нельзя тоже. Какая сила воли, если это болезнь. Вы когда гриппом болеете, вы же не говорите себе "сила воли, вылечи меня от гриппа". Вот здесь точно такая же проблема.

Есть специальные учреждения, еще раз повторю – это клиника со специальной лицензией. Это все не в реабилитационном центре происходит. Его только потом привозят сюда для психологической помощи. Есть еще практика, что пациент поступает в реабилитационный центр, и сюда приезжает нарколог, высококвалифицированный врач. Он приезжает, наблюдает, делает специальные назначения, и, конечно, фельдшер, который может проводить это медикаментозное лечение и наблюдать постоянно за пациентом, потому что реакция может быть разной.

После детоксикации, какой следующий этап? 

- Уже сам процесс реабилитации, который называется адаптация. 

Это работа с психологами? 

- Частичная работа с психологами. Человек сам еще не понимает, что происходит. Потому необходима неделя-две, чтобы он просто вник в весь процесс. Он приезжает, и его селят в палату. Конечно же, должны быть комфортные условия. Потому что, бывает, все эти доски, на которых там спят…

В Косачевке?

- Пусть будет так. Ну о каких комфортных условиях идет речь. Почему тогда пациент должен открываться. А вот когда созданы комфортные условия для проживания: питание хорошее, спа-процедуры, массажи и так далее, вот тогда человек раскрывается. Он открыт для работы над собой. Дальше человек сам себя мотивирует, и работает над собой: идет к психологу, на групповые занятия, в тренажерный зал, психодрамы проходят, театры приезжают. 

Есть какие-то принудительные процедуры в реабилитационном центре? 

- Это и есть процесс мотивации. Человек должен быть мотивирован, поэтому перед этим проводится регулярный разговор. На первых этапах всегда важно попридержать человека если он этого хочет. Не путем физического насилия, а путем мотивации. Кому-то может и надо применять физические методы, но у нас такого нет. 

Какие есть виды трудотерапии? 

- Давайте не будем брать Косачевку, вот если в принципе, это хозяйственный день (уборка дома), плинтус подкрутить, карниз подправить. Просто чтобы человек был постоянно в движении, ему не хочется этого делать, но он все равно переступает и делает.

Вы давно уже в этой сфере, сталкивались ли вы с более ожесточенным видом трудотерапии?  

- Когда пациент проявляет агрессию в ходе реабилитации, то он может хвататься и за нож, и за другие острые предметы. Вот тогда в целях безопасности можно попридержать его и остановить. Он же может, во-первых, навредить окружающим и себе, в том числе.

Наказание за это есть? 

- Ну есть конечно наказания. Есть поступок и есть последствия. Есть позитивный поступок – позитивное последствие, есть негативный поступок – негативное последствие. 

Сталкивались ли вы с тем, что пациенты убегали из центра? 

- Конечно, сталкивался. Но они потом, как правило, сами возвращаются. Куда они бегут... домой, а что дома? Тебе 35 лет, ты взрослый дядька, у тебя мама 60 лет, ты не работаешь, деградируешь, несешь вред обществу. У него стресс. Это однозначно стресс для зависимых. 

А какие действия центра, если убегает пациент? Вы его находите, ловите, возвращаете обратно?

- Безусловно, лучше предотвратить это. Видно, когда человек находится в напряжении. Поэтому есть психолог, который общается с ним и пытается раскрыть его  проблему. Ловить – не вижу смысла. Я знаю, что то, как мы предоставляем эту услугу – мало кто это делает и так работает. Ловить нет смысла. Он сам придет и сам будет проситься. Но да, мы, конечно, берем обратно. Практика, конечно, разная бывает, иногда и бесплатно берем. Хотя, это не из дешевых предоставлений услуг. Тут команда людей целая.

Сколько стоит? 

- Индивидуально. Вообще, это 10-25 тысяч гривен в месяц. 

Это за что? 

- За проживание, за питание…

И медикаменты входят? 

- Нет, медикаменты в клинике это совершенно другое уже. Там тоже от состояния все зависит. Есть люди, от которых родители отворачиваются, выгоняют из дома, потому что уже устали просто. Вот он прошел реабилитацию, вернулся обратно, и не знает, что делать, и тогда он обращается туда, где его понимают. И обращаются, и говорят: "Слушайте, у меня нет денег, я разбит, сижу на вокзале один под дождем. Мне очень плохо", – то конечно мы приезжаем и поможем, накормим и дадим где поспать, а дальше он сам примет решение остаться или нет. Ну нет у него денег и что, все построено только на финансах что ли, нет, конечно.

Можете ли вы подтвердить, что в центры привозят людей, которые не являются зависимыми, а ради своих целей, чтобы на какое-то время от этого человека избавиться, и в то же время отобрать у него квартиры, дома, машины и другое имущество? Сталкивались ли вы с этим когда-то? 

- Возможно, это и присутствует, но для того, чтобы человек поступил на отделение, ему нужно сдать тест на наркотики. Если тест показывает, тогда мы понимаем уже.

Где он сдает тест?

- Он может прямо в отделении сдать тест.

Но если это в чьих то интересах, то тест можно и заменить. 

- Может, и есть такие организации, их сейчас существует тысячи, и кто как работает и в каких целях сказать нельзя. С пациентом составляется юридический договор. Напрямую с пациентом. Можно приехать поговорить с ним, повлиять, смотивировать – это все неизбежно. Еще не один нарко- или алкозависимый с полным пониманием проблемы своей, чтобы кричал о помощи. Практика такая, чтобы приехать и госпитализировать, присутствует. 

Вы сталкивались с таким в жизни? Вам встречались такие люди, которые говорили, что их забирали принудительно?

- Мне не рассказывал такого никто. Есть пациенты, которые говорят, что я не в проблеме, но родители привозят их сами. Психологи приезжают, разговаривают и проверяют, есть ли у него проблемы, если нет – незачем его удерживать. Для чего ему нужен процесс реабилитации?

Не нужен. Но, возможно, его родителям или родственникам нужно, чтобы человек находился именно в этом месте. Если говорить о Косачевке, пациенты рассказывали, что их забирали и удерживали в центрах. По словам одной из женщин, она получила наследство, а брат ее поместил в реабилитационный центр, чтобы отобрать те две квартиры, которые она получила. Такие истории же есть?

- Присутствуют, если об этом говорят. Возможно, все что угодно. Если говорить за финансовую сторону, то это неизбежно. Потому что, это все нужно содержать. Не могу скрывать и говорить, что все это настолько благородно и все готовы бесплатно работать. Давайте честно говорить, вот кто готов на сегодняшний день бесплатно работать? Никто. Я готов помогать людям, но это бизнес. Это все бизнес. Просто вот взять тоже государство, насколько оно готово способствовать и помогать этим людям. Создается же масса программ, куда ходят наркозависимые и употребляют наркотики. Сам врач и медсестра выдает человеку наркотики, о чем тогда речь. 

Вы наслышаны или сталкивались с этим?

- Я знаю, потому что это существует. Вы можете сами знать. Морфиновые программы, метадоновые – они открыты полностью, и их масса по Киеву, куда пациент приходит и получает свою дозу наркотиков, и весь день ему больше ничего не нужно. Как будто специально истребляют этих людей. 

Сколько сейчас людей обращаются в реабилитационные центры? 

- На сегодняшний день эта проблема очень актуальна. 

Вырос этот процент сравнительно с прошлым годом, позапрошлым? 

- Да. Просто у людей сейчас финансов нет, поэтому либо умирают, либо идут на программы бесплатные. Хотя у них есть желание изменить это, просто финансов нет. Ну нельзя всех бесплатно взять. Сам реабилитационный курс занимает не один, два, три месяца, это годы работы над собой и вся жизнь. Болезнь эта прогрессирует, она смертельна и неизлечима. Поэтому, с ней можно научиться только жить, больше ничего. Это на всю жизнь.

То есть наркозависимость не лечится? 

- Это неизлечимая болезнь. С ней можно научиться жить. 

И когда пациенты выходят из центра, они снова могут переступить этот порог?

- Конечно могут, если не придерживаться рекомендаций. Каждому пациенту дают рекомендации. Если говорить о нас, на сегодняшний день, проводя статистику тех ребят, которые прошли через нас, вот на протяжении года я их набираю, и только 30% сейчас трезвые. Это сейчас, но я не могу говорить, что будет дальше. Потом они приезжают, благодарят, торты привозят ребятам, которые находятся здесь, мотивируют их. Говорят, что выход есть, не все безнадежно: "У меня 20 лет употребления тяжелых наркотиков и я ВИЧ-инфицированный, у меня был вес в 30 кг при росте 180, я умирал, но эти люди дали мне возможность жить. Я сейчас успешный, у меня есть хорошая работа, у меня месяц назад родился сын, который не является ВИЧ-инфицированным, потому что я пью терапию. У меня красавица жена и я радуюсь жизни". Но есть и такие, которые выходят и говорят, что это все бред и что им это не нужно. Потом возвращаются обратно в употребление, падают, разбиваются, прибегают еще 35-40 лет к маме и говорят: "Мама, спаси".

Кто чаще к вам в центр попадает: женщины, дети, мужчины, пенсионеры?

- С пенсионерами вообще не вижу смысла работать. Это уже личность сформировавшаяся, которая попала в определенные трудности. Как правило, наркозависимые не доживают до пенсионного возраста, если они в активном употреблении, то заканчивают жизнь либо самоубийством, либо передозировка, либо машина сбила. 

Мужчин больше. У детей на сегодняшний день распространен такой вид наркотиков, как амфитамин. Есть спайсы – это те химические вещества, которые на вид как травка, и она очень сильно влияет на психику. И уже после первого применения человек может нуждаться в психиатре. Соли – это тоже такой вид наркотиков, на сегодня очень распространенный, когда после первого употребления может начать нуждаться в психиатре уже на долгосрочной основе. 

Подростки… Понимаете как, подростки – это же начальный этап. Есть такие, которые понимают, что проблема началась, но скрывают, а родители искренне верят своим деткам, что они не употребляют. Но уже со временем из дома вещи пропадают, учебу бросил, на работу не ходит, постоянно спит, либо стоя спит.

Попадали к Вам подростки?

- Да.

С ними тяжелее работать чем со взрослым человеком, который уже сформировался?

- Они со своими убеждениями, что могут сами со всем справиться, в силу своего возраста и несформированного характера. Поэтому, нет такой потери контроля глубочайшей и нет таких разрушений социальных, потому что вовремя подхватили родные. И в процессе реабилитации они сами создают себе методики, которые им помогут. Но это не работает. Это все их иллюзии, в которые они верят. Конечно с человеком легче работать, который вернулся уже с определенного дна. Вот как ко мне обращаются ребята и говорят: "Я бессилен". Вот буквально два дня назад ко мне обратился 20-летний парень, который позвонил мне в два часа ночи и говорит "Я бессилен" со слезами на глазах. 

Он раньше был у Вас? 

- Нет, он был в другом отделении, но мы с ним знакомы. Он мне говорит: "Слушай, помоги. У меня нет ни денег, нет ничего, у меня полное разрушение дома, меня никто не понимает. Я уже сегодня хватался за нож". Употребляет амфетамин он. Употреблял. Сам попросился и приехал. Сейчас он в процессе. 

Он сейчас здесь? 

- Да, здесь. 

Какой самый младший пациент был у вас?

-15 лет. Как правило начинают в 12-13 лет, к 15 уже все видно становится. 15 лет девочке.

Сейчас амфетамин и то, что предлагают, не нужно уже ни с кем встречаться и брать ничего, ты просто заходишь в интернет. Целые сайты и организации существуют. Если раньше нужно было прятаться и что-то выдумывать, то сейчас уже нет. И уже такие наркотики создали, которые не показывают тест. Формула меняется каждый час, и тест даже не может уловить это. Формула наркотика уже создана так, что человек, который употребляет – тест не покажет это. Но поведение и все остальное об этом говорит. Вот парень когда-то был под веществом и зарезал свою собаку и только через два часа он понял, что сделал. Он схватился за голову и хотел покончить жизнь самоубийством.

Это один из Ваших пациентов? 

- Это один из пациентов другого... более христианского центра, с которым я встречался и он рассказывал мне свою историю. 

Когда поступает пациент к вам, у него забирают телефон?

- Не я забираю телефон у него, он сам мне его отдает. Он знакомится с правилами центра и если они его устраивают, то он остается.

Какие у Вас еще правила? 

- Телефон нельзя. Потому что человек, когда находится в процессе адаптации, то он тут общается с людьми. На сегодняшний день технологии так созданы, что можно все, – и контакты, игры, все. Тогда какой процесс адаптации может начаться, если он постоянно будет писать и говорить с кем-то. Правила еще какие... нельзя употреблять. Но конечно же были случаи, когда приезжали на реабилитацию осознанно, досматривали их и находили даже и наркотики. Чуть ли не пачками. Приехал, называется, на лечение и решил создать себе комфортные условия, употреблять и ходить на групповые рассказывать, какой он молодец, как старается и готов выздоравливать.

При поступлении человек сдает все свои драгоценности или родным отдает, телефон мобильный отдает. Звонки родным только через две недели адаптации. Есть конечно такие родители, которые хотят звонить каждый день, – мы не готовы таких людей брать, потому что это не даст результат. 

Но по желанию, они могут все-таки брать телефон и звонить? 

- Только с телефона сотрудника. Вообще, уже через месяц, человек понимает, куда он попал и что ему это нужно. В моей практике не было такого, что спустя месяц приходил пациент и говорил: "Нет, мне это не помогает". Настолько идет плодотворная работа, что у него нет ни секунды думать о каких-то наркотиках. Минимальный курс для наркозависимого – это 6-7 месяцев стационара с подальшим переходом на ресоциализацию, 9 месяцев, чтобы он был в процессе. Потом он дальше сам начинает функционировать. 

Пациенты, которые находятся тут, они не связаны с социальным миром, они не общаются с другими людьми, не выходят за территорию?  

- Да, это неизбежно. Это все обнуляет ту работу с психологами, что они проходят. Грубо говоря, на каждый год зависимости – месяц реабилитации. 

Какие у вас были самые тяжелые случаи? 

- Самый тяжелый для меня был случай, это, когда человек был готов покончить с собой, чтобы его родители приехали и забрали. Во рту и лезвие было.

Это в центре было?

- Да. Он разобрал кассету там, во рту положил лезвие. Он некоторое время провел в местах заключения и знает, как это делать. И заточку он приготовил, и угрожал окружающим.

Сколько месяцев он тут был?

- Это прошла всего неделя. У него был явный психоз. Ему 34 года, а употреблял с 14 лет тяжелые наркотики инъекционно. И образ жизни он такой вел в кругах, с его слов, это серьезные люди. Ничего, мы сели, поговорили. Приехал психолог, психиатр, мы сели поговорили, нашли какую-то золотую середину. Назначили препараты. Сейчас он 2 месяца находится на реабилитации, ездит лечится в больницу и снова возвращается в отделение. К нему приезжает его любящая жена, родители, и он благодарен и говорит о том, что он был во многих местах, но "так как вы построили со мной отношения больше нигде не было. Меня и в смирительные рубашки одевали, и привязывали, и закрывали. Это все только усугубляло". Вот он сейчас в процессе находится активном.

Если за пациента просто перестают платить, Вы его отпускаете? 

- По-разному. Если он хочет уйти – отпускаем. 

Вы лечите не только наркозависимость, но и алкоголизм. Тоже чаще мужчины попадают сюда с этой проблемой чем женщины? 

- И женщины, и мужчины есть. Тут все есть. Кто сейчас не пьет? 

Беседовала Валентина Сулима

Оставьте свой комментарий

Аватар
Оставьте свой комментарий

Комментарии к посту

Последние Первые Популярные Всего комментариев: