Генпрокуратура постоянно пытается ущипнуть нас

Интервью главы НАБУ по итогу двух лет на посту.

Два года на посту главы Национального антикоррупционного бюро Артем Сытник слышит постоянные обвинения в том, что результатов работы НАБУ не видно. В интервью корреспонденту ТСН Дарье Счастливой глава Бюро рассказал, почему рассчитывают на западных партнеров в процессе создания Антикоррупционного суда, какие отношения имеет с ГПУ и САП, на каких стадиях находятся резонансные дела и почему не считает возмутительной зарплату в 300 тысяч гривен для судей Конституционного суда.

- Вы сидите в кабинете такого буржуазного стиля, как вам работать в таком помещении "а-ля Пшонка"?

- Не очень комфортно. В ближайшее время все это будет заменено на обычную офисную мебель. Потому что сейчас вынужденная ситуация – все это уже было до нашего прихода, а с закупкой мебели есть очень большие ограничения. Сейчас закупили мебель для детективов, а эту мебель вернем владельцу, потому что фактически они НАБУ не принадлежат.

- Вы уже два года получаете достаточно высокую заработную плату – 100 тысяч гривен. Как изменилась ваша жизнь за это время? Во что вы одеты, сколько стоит?

- Костюм примерно восемь тысяч гривен стоит. Обувь – Fellini. Часы не ношу. Но у меня есть одни часы – подаренные в 2004 году, как лучшему следователю в прокуратуре. В остальном, вы знаете, приобрел авто – корейское, KIA Sportage.

- Что вы теперь можете себе позволить из того, чего не могли позволить раньше?

- К сожалению, практически ничего, поскольку работа отнимает почти все свободное время. Поэтому те хобби, которые могли бы быть, заброшены.

- А какие у вас были хобби?

- На рыбалку съездить, на бильярде поиграть. Сейчас этого нет.

- Как изменилась ваша жизнь после того, как вы возглавили НАБУ?

- Седых волос гораздо больше стало, к сожалению. Больше за последние два года появилось, чем за всю жизнь перед этим.

- Вы планируете оставаться на посту главы НАБУ?

- Вообще, да.

- У вас есть какие-то политические амбиции?

- Нет, нет. Я вообще не уверен, что в нашем государстве есть политика. Это достаточно грязное дело, у нас совсем нет правил политики.

- Судьи Конституционного суда хотят зарплату в 300 тысяч гривен. Вы себе не думаете, может сменить профессию?

- А вы считаете, это много или мало?

- А как вы считаете, это мало?

- Посмотрите европейские стандарты, и вам все станет понятно. Конституционный суд решает вопросы стратегического характера. Я не готов сказать, что это оптимальный размер зарплаты, но размер зарплаты должен снижать коррупционные риски. Поверьте, есть судьи, для которых 300 тысяч зарплаты – это мало. Например, зарплата детектива составляет около 40 тысяч гривен в месяц. На покупку жилья этого не хватит, на шикарный особняк ты здесь не заработаешь, но этого хватит на самое необходимое, то есть в НАБУ ты не разбогатеешь.

- Вы хотите шикарный особняк?

- У меня никогда не было тяги к роскоши. И я не вижу таких сотрудников, которые имеют к этому тягу, потому что они не проходят конкурс. Честно скажу, на конкурсе люди в возрасте 30+ не могли четко объяснить происхождение своего состояния. Поэтому, если мы говорим о зарплате, то она должна быть такая, чтобы человек мог позволить самое необходимое, быть средним классом. Зарплата детектива – это стабильная возможность взять, например кредит. Каждую пятницу мне дают данные по НАБУ из управления внутреннего контроля, кто из наших сотрудников приобрел какое-то движимое-недвижимое имущество, и мы все это анализируем.

- Из СБУ вам дают данные? Потому что электронные декларации они не подают.

- Они вроде подают, но не публично, в особом режиме. Сейчас мы разработали соответствующий запрос и ждем ответ, заполнили ли они декларации.

- Онищенко в своих пленках называет антикоррупционные органы в разговоре с депутатами "леликами" и "боликами", которые якобы ничего не могут делать...

- Это все от злобы. Фактически загнали Онищенко "за Можайский край". Потому что раньше представить ситуацию, чтобы действующий олигарх, который сидит в парламенте, голосует в унисон с властью, имеет сверхприбыли от коррупционных схем, и чтобы раньше его кто-то мог тронуть – я такого не помню за период независимой Украины.

- Но он сейчас на свободе, а не в Украине в тюрьме.

- Украинское законодательство построено так, что наши народные избранники имеют иммунитет, которым очень удачно пользуются.

- Фактически Онищенко должен государству три миллиарда гривен. Возможна ли такая ситуация, что он их вернет и вернется сам спокойно в Украину?

- Если он вернет три миллиарда, то это будет такой прецедент, которого точно никогда не было. Вопрос стоит в том, достаточно ли этого, чтобы пойти на сделку с этим подозреваемым. Это уже вопрос к прокурору, потому что НАБУ не имеет права подписывать такое соглашение. Но по моему мнению, этого недостаточно, чтобы пойти с ним на сделку. Это было бы, с одной стороны, прорывом, с другой стороны, не до конца справедливое решение.

- Почему Интерпол до сих пор не объявил его в розыск?

- Интерпол сейчас – очень закрытая структура. Все, кого мы объявляли в розыск по линии Интерпола, они все объявлены. А с Онищенко эта процедура длится с августа 2016 года. Мы не можем даже узнать статус выполнения наших запросов. Если мы говорим о матери Онищенко Кадыровой, ее там задержали, освобождена под залог, и сейчас по ней уже начинается экстрадиционная процедура. По самому Онищенко, к сожалению, задержание еще не состоялось.

- Взятки предлагают вам?

- Нет. Я вообще нахожусь в такой небольшой изоляции, мало кто ходит, хочет со мной говорить, иногда просто боятся приходить. Иногда, даже когда приглашал, мне говорили – дайте мне какую-то повестку, чтобы я имел какой-то документ на руках.

- Многие журналисты делают выводы о состоянии чиновников, анализируя Инстаграмы их детей. НАБУ анализирует это?

- У нас запланирована презентация программы, которая будет анализировать личность в том числе анализируя данные в соцсетях о ней. Благодаря такой программе на такой анализ будет тратиться всего несколько часов.

- Не возникает ли у вас мысли, что все наши антикоррупционные органы – это определенная ширма, а на самом деле ничего не делается?

- У меня не возникает.

- А то, что за три года никого не посадили? Возможно, все решается в других местах?

- К сожалению, это постоянно необходимо объяснять, НАБУ не сажает. НАБУ задерживает и арестовывает. Приговоры выносит суд. Сейчас Антикоррупционная прокуратура начала публиковать данные, в каком состоянии находятся дела в судах. Потому что так дальше невозможно работать. Мы работаем, работаем, задерживаем, получаем угрозы...

- А вам угрожали?

- Конечно были угрозы.

- И кто вам угрожал?

- Не скажу.

- А что говорили?

- "Привет" передавали.

- Дело Насирова, что будет дальше? Вы доведете все это до суда?

- Конечно докажем. Мой коллега Антикоррупционный прокурор заявлял о том, что дело будет направлено в суд и фактически там были определенные дискуссии об объявлении этого подозрения, но мера пресечения уже избрана. Рекорд внесенного залога уже побит. И вся позиция защиты заключается в том, что защита перенесен в facebook. Ибо в этом кабинете, к сожалению, господин Насиров четких ответов ни на один из вопросов не дал.

- Насиров угрожал судиться с вами в суде по правам человека?

- И не только он. Это меня совсем не пугает, потому что нам все угрожают Европейскими судами, но к сожалению, когда доходит до конструктивного разговора, там, дай ответы на конкретные вопросы, которые имеют детективы и прокурор, то конкретных ответов мы там не видим. Мы видим, что там 10 адвокатов, которые строят защиту в суде на состоянии здоровья, а никакого документа о состоянии здоровья...

- Мы можем думать, что сейчас адвокаты намеренно будут затягивать дело, что оногодами будет тянуться?

- Когда дело заканчивается, и попадает в суд, то начинается вот это наше "судилище", другими словами нельзя назвать. Если по делу проводить одно заседание в три месяца, то оно будет рассматриваться годами. И конечно возникнет вопрос, а зачем тогда ваша работа такая нужна, если вы кого-то поймали и арестовали, а потом это дело лежит годами.

- И что делать?

- Сейчас самый важный вызов для Украины - это формирование новой судебной системы и антикоррупционного суда. Мы начали говорить об этом с мая месяца, когда поняли, что суды просто не слушают наши дела. Вот не слушают и все. Например дело, по Пасечнику. Плевое дело, там нечего в принципе рассматривать. Вот уже год лежит. Второй раз вернули обвинительный акт. Дело в отношении прокурора Генеральной прокуратуры, который дал взятку члену конкурсной комиссии по трудоустройству. Елементарнейшее дело, там есть запись видео и несколько свидетелей. Это простое дело. А если мы говорим, о сложных делах, о больших предприятиях - это тот актив Украины, который можно приватизировать, получить огромные средства в бюджет, получить наполнение в дальнейшем после приватизации в качестве налогов с этих предприятий. Сейчас все средства этих предприятий не просто воруют, а воруют через дыры и выводятся в оффшоры. И фактически, украденные средства не остаются в Украине.

Мы все делаем, но когда мы проводим расследование и арестовываем имущество подозреваемых, и кто бы что не говорил, НАБУ первый орган, который арестовал имущества движимого и недвижимого, наличных денег, банковских счетов на 4 млрд грн. До этого никто такого количества имущества не арестовывал.

Если быть осторожным оптимистом, то судебная реформа затянется где-то на пять лет. Мы выступаем за создание Антикоррупционного суда, потому что это дает возможность не ждать эти пять лет. Его реально создать до конца 2017 года, поскольку проект закона уже есть. Тогда затягиваний и проволочек не будет.

- Кто это блокирует?

- У меня вызывает недоумение, когда вопрос стоит о предоставлении возможности прослушивания НАБУ, когда вопрос стоит о создании Антикоррупционного суда, эти вопросы лежат годы в парламенте, и у меня нет четкого понимания, когда они решатся. А вот когда надо привлечь какого-то аудитора, это решается за считанные минуты. Мне кажется, кое-кто в нашем парламенте, не желает делать свою работу. Однако давление наших иностранных партнеров имело серьезное значение в решении этих вопросов, возможно и в этот раз сработает.

 - Почему Юрий Луценко лишал НАБУ доступа к единому реестру дел?

- Я этого решения не понял потому, что доступ давал Виктор Шокин. Не просто дал, а были внесены соответствующие изменения в положения настоящего реестра. У нас есть два доступы – один доступ, который имеют наши детективы, которые регистрируют производства. И есть доступ аналитический, то есть мы видим ситуацию по других правоохранительных органах. Это все делается в рамках прав НАБУ относительно доступа к государственным реестрам. И этот доступ был только у меня и двух моих заместителей. Этого доступа мы были лишены.

- Почему?

- Как я понял письмо от генпрокурора, было довольно своеобразное трактование норм закона о НАБУ в части доступа. Но потом мы с Юрием Витальевичем переговорили, и я его, кажется, убедил, что это было неправильное решение. Доступ к реестрам был восстановлен, но только мне, заместителям – нет. Приведу пример, почему это важно. В деле Онищенко мы видим, что по одной из фиктивных фирм есть производство фискальной службы Шевченковского района. Мы можем посмотреть по реестру, где это производство, и откуда мы его можем истребовать, а это право у нас есть. Это фактически наши глаза, и фактически по каждому делу мы истребываем дела. Когда нам закрыли доступ, мы фактически ничего этого не могли, это тормозило работу. Но этот период был непродолжительным, и уже все обновлено.

ВидеоГость в студии ТСН.Тижня - руководитель НАБУ - рассказал о ходе громких расследований

- Теперь у вас есть дела, и ГПУ их не забирает?

- ГПУ не имеет права забирать дела – это запрещено законом. Другое дело, когда они начинают дела нашей подследственности, фактически незаконно собирают доказательства, потому что это не их подследственность, и потом нам передают. Это очень большая проблема, потому что это может стать основанием для закрытия дела.

- У вас с Холодницким конфликт есть?

- Если у нас будет конфликт, то работа вообще станет. Дискуссии, конечно, есть, иногда довольно горячие. У нас не идеальные отношения, есть определенные недоразумения, но, надеюсь, и Холодницкий понимает, и я понимаю, что мы – составляющие одного целого.

- Проблема возникает, когда Холодницкий не подписывает подозрение, поскольку говорит, что мало доказательств?

- Действительно, это основная проблема в наших дискуссиях – оценка достаточности собранных доказательств. Иногда эти споры выходят в публичную плоскость, иногда мы считаем, что доказательств достаточно, а передаем подозрение – и оно не подписывается.

- С каким подозрением так было, вспомните?

- Например, с председателем ГФС. Подозрение было только официально передано 8 февраля, а согласовано было 2 марта. Но до этого было неофициально обсуждение этого подозрения, но результат есть. Когда мне задают вопрос, какие у нас отношения, я говорю, давайте посмотрим, что нами сделано. Если говорить честно, главу ГФС кто привлекал? Главу ЦИК кто привлекал?

- Охендовский изменил статус с обвиняемого на потерпевшего?

- Он получил статус потерпевшего по производству, которое ГПУ открыла. У него статус подозреваемого, готовится окончательное подозрение, которое будет передано в Антикоррупционную прокуратуру. Была проведена экспертиза, было доказано, что его подписи на документах настоящие, и готовится окончательная подозрение.

- А еще несколько примеров?

- Действующий глава счетной палаты, фактически весь топ-менеджмент всех крупнейших госпредприятий: Запорожский титано-магниевый комбинат – полмиллиарда инкриминировано, Объединенная горно-химическая комания – 300 миллионов хищений, Одесский припортовый завод – 300 миллионов хищений, Укргаздобыча и преступная группа Онищенко – три миллиарда хищений. Только независимые органы могут делать такие расследования. Но, выполнив свою работу, мы видим, как она просто оседает в судах – это наша главная проблема. Поэтому, если мы говорим об отношениях – иногда непростые отношения. Если мы говорим о результатах – пусть генпрокурор скажет, есть у него такие кейсы, честно говоря, пока что я такого не слышал. Хотя и не сравнивал нашу работу с работой ГПУ, хотя они постоянно пытаются нас ущипнуть.

- Как вы укомплектованы?

- У нас есть все органы, которые обеспечивают нашу автономную деятельность: детективы, аналитики, спецназ, оперативно-техническое управление и тому подобное. НАБУ укомплектовано на 90%. Сейчас у нас максимальный штат 700 человек, в строю – 560, завершается конкурс на 90 вакансий детективов, скоро их заполним и будем работать на полную мощность. Но, без создания Антикоррупционного суда это все в принципе не будет иметь никакого значения, и будут постоянно возникать вопросы о нашу эффективность.

В Украине состояние коррупции такова, что необходимо и спецподразделение, и бронированный автомобиль, которые у нас есть. Моя мечта – чтобы когда-то он был не нужен. Ибо ни в одной европейской стране таких подразделений нет, им помогает полиция. Мы в своих расследованием можем полагаться только на себя.

Оставьте свой комментарий

Аватар
Оставьте свой комментарий

Комментарии к посту

Последние Первые Популярные Всего комментариев: