Дети-солдаты: реабилитация или тюрьма?

Последние

Больше новостей

Популярные

Больше новостей

Комментируют

Больше новостей

Несовершеннолетние, которые примыкали к ИГИЛ, все чаще рассматриваются как преступники — и это неприемлемо.

Ему было всего 14 лет, когда его родной город Мосул, на севере Ирака, был захвачен организацией, именующей себя Исламским государством Ирака и Леванта. Вскоре школа, где он учился, была закрыта. По его словам, чтобы хоть немного заработать, ему не оставалось ничего другого, кроме как вступить в ряды ИГИЛ. Он прошел двадцатидневное обучение, после чего стал работать поваром, получая 50 долларов в месяц. "Я не хотел воевать, — говорит он. — Потому и остался при кухне".

Курдские силы безопасности захватили его в плен осенью 2016 года в ходе наступления и подвергли тщательному допросу. В прошлом году курдский суд признал его виновным в пособничестве террористов. Когда в ноябре мы с одним моим коллегой познакомились с ним в Эрбильской тюрьме, он находился за решеткой уже более двух лет.

С появлением агрессивных террористических группировок, таких как ИГИЛ, "Аль-Каида", "Аш-Шабаб" и "Боко Харам", многие страны ужесточили меры по противодействию терроризму. Это коснулось и уголовного преследования детей, с увеличением сроков заключения. По наблюдениям Организации Объединенных Наций, с 2012 года число несовершеннолетних, лишившихся свободы в результате тех или иных конфликтов по всему миру, возросло в пять раз.

Это привело к возникновению опасных и несправедливых двойных стандартов: в "традиционных" вооруженных конфликтах дети-солдаты считаются в первую очередь жертвами, нуждающимися в реабилитации и помощи для реинтеграции в общество. Но в случае конфликта с так называемой террористической группировкой несовершеннолетние подвергаются преследованиям как преступники и получают тюремные сроки как террористы.

Если бы подросток из Мосула состоял в вооруженной группировке в Колумбии или, например, в Демократической республике Конго, — вскоре после попадания в плен он вернулся бы за школьную парту или отправился на курсы профориентации. За последние двадцать лет через такие программы прошли десятки тысяч несовершеннолетних, державших в руках оружие. Специально разработанные схемы реабилитации помогают им найти себя в мирной жизни. Основным принципом всех этих программ является признание того, что вовлечение детей в вооруженный конфликт является нарушением международного законодательства, и главная вина тут ложится на взрослых.

По наблюдениям Организации Объединенных Наций, с 2012 года число несовершеннолетних, лишившихся свободы в результате тех или иных конфликтов по всему миру, возросло в пять раз

Вместе с тем, как только речь заходит об ИГИЛ, несовершеннолетние, которые примыкали к данной группировке каким бы то ни было образом, все чаще рассматриваются как преступники и обвиняются в терроризме. Особенно напряженной остается ситуация в Ираке и Курдистане: там на текущий момент за решеткой находятся свыше 1500 подростков, обвиняемых в связях с ИГИЛ. Ребенка могут арестовать просто по доносу — ложному или правдивому. Отец 14-летнего подростка рассказал нам, как задержали его сына: "Люди наболтали, будто он связан с ИГИЛ. Но он просто общался со своими приятелями и двоюродными братьями, и ничего больше".

После ареста власти не гнушаются никакими средствами, включая пытки, чтобы выбить из ребенка показания. В конце прошлого года мы с коллегой опросили двадцать девять мальчиков, которые подвергались арестам за связи с ИГИЛ в иракском Курдистане. Девятнадцать из них жаловались на обращение, которое может быть приравнено к пыткам. Они говорили, что при допросе их избивали пластиковыми трубами, проводами или палками — иногда по нескольку часов подряд. Некоторые говорили, что их пытали электрошоком или связывали болезненным образом.

При этом следователям было совершенно безразлично, действительно ли подростки имели отношение к ИГИЛ. Один из них, 17-летний юноша, рассказал, что тот, кто его допрашивал, так и заявил: "Ты должен признаться, что сотрудничал с ИГИЛ. Даже если это не так, все равно скажи это". Все мальчики, кроме одного, в конечном итоге признались во всем, потому что им не оставалось ничего другого. Один из них вспоминал: "Я дал показания, что примкнул к ИГИЛ за шестнадцать дней до ареста. Но, на самом деле, я вообще с ними не был. Я просто хотел, чтобы меня прекратили пытать".

За минувшие двадцать лет мне довелось говорить с десятками несовершеннолетних солдат из Уганды, Непала, Мьянмы, со Шри-Ланки. Кого-то вовлекали в военные действия силой, другие делали это ради денег, статуса, чтобы сбежать от проблем в семье, или просто потому, что в группировке находились друзья или родственники. Дети, с которыми мы общались в Ираке, ничем от них не отличались. Несколько человек заявили, что им хотелось заработать денег или их уговорили друзья. Еще один сказал, что хотел "ощутить себя храбрым и сильным". Исследования, проведенные Университетом ООН, показывают, что — вопреки распространенному мнению — идеологические соображения, как правило, не оказывают большого влияния на детей, оказавшихся в рядах террористических группировок.

Многие подростки, которых мы опрашивали в Ираке, раскаивались в том, что в свое время вступили в ИГИЛ

Многие подростки, которых мы опрашивали в Ираке, раскаивались в том, что в свое время вступили в ИГИЛ. "Мы туда пошли только потому, что глупые были и головой не думали, — сказал один из них. — Маленькие были, вот и все". Почти все сейчас говорят о том, что, если их выпустят из тюрьмы, они мечтают лишь о том, чтобы вернуться домой и снова пойти в школу или найти работу.

Конечно, не следует отрицать, что в ходе участия в вооруженных конфликтах некоторые подростки совершали преступления. В этом случае они должны быть осуждены по нормам международного права, с учетом возраста и всех обстоятельств. Однако преследование детей за их связи с ИГИЛ не имеет к правосудию никакого отношения, и это не поможет Ираку в строительстве мирной жизни. Напротив, это рискует привести к еще большему расколу в обществе.

Когда в Сьерра-Леоне закончилась кровавая гражданская война, был создан особый трибунал для установления и наказания виновных в особо жестоких военных преступлениях. Прокурор Дэвид Крейн заявил, что принципиально отказывается в ходе следствия предъявлять обвинения несовершеннолетним. "Я лучше прослежу за тем, чтобы справедливую кару понесли все те, кто принудили тысячи детей совершать немыслимые преступления", — объяснил он.

ЮНИСЕФ и другие организации, такие как Фонд помощи детям или фонд "Дитя войны", многие годы работают над тем, чтобы возвращать к мирной жизни несовершеннолетних, которые держали в руках оружие. Правительству Ирака и курдам следовало бы сотрудничать с ними в разработке программ реабилитации для детей, сотрудничавших с ИГИЛ.

Дети-солдаты не должны попадать в тюрьму, и двойные стандарты здесь неприемлемы. Их судьба не должна зависеть от удачного или неудачного стечения обстоятельств. Вовлечение несовершеннолетних в вооруженные конфликты является преступлением, и бороться следует с теми, кто в этом повинен, а не с подростками. Детям нужно только одно — помощь взрослых и возможность выстроить свою жизнь заново.

Читайте оригинал публикации на Atlantic Council

Оставьте свой комментарий

Выбор редакции