Сон о войне

Так спокойно и сладко, как на Востоке, я не умею спать дома.

Я просыпаюсь с ощущением грусти. Внутри все липнет от нее. И ноет. От этого хочется первым делом выйти на улицу и курить.

Я поднимаюсь с кровати с ощущением тяжести. И эта скользкая липкая грусть тянет меня обратно вниз. Сегодня мне снова приснилась война.

Будто было лето. Выгоревшее, сухое. Такое лето, когда ты идешь по желтой, почти коричневой траве. А она хрустит под ногами, как чипсы с сыром. Жарко. Тело липкое от пота. И представь, что ты уже несколько дней не принимал душ. Но ты идешь по узкой тропке в этой сухой и высокой траве, она больно бьет твои ноги. Скользит по коже и режет. Ты хочешь остановиться и чесать эти места ногтями до крови. Но тебе надо идти. И ты не знаешь, сколько еще. Ты делаешь тяжелые шаги. А солнце, как наглые мозолистые руки, скользит по твоим щекам, рукам, шее и ногам. Ты щуришься, вытираешь пот со лба. Тебе больно во всем теле. Еще чуть-чуть, и сорвешься от усталости. Тени почти нет. Жарко даже деревьям. Они пожелтели раньше времени и не дождутся холодной осени, чтобы побыстрее умереть к зиме.

Это такое липкое, выгоревшее лето, когда хочешь сделать вдох, настоящий, прохладный, наполнить грудь кислородом, как веселый мяч. Но ты не можешь и дышишь на две четверти. В половину легких. Ты втягиваешь ноздрями воздух. Неспокойно. От твоей жадности они сначала раздуваются, а потом стягиваются и вовсе слипаются от горячего воздуха. Но ты так и не надышался. И вынужден голодать.

И неясно, когда это липкое, мерзкое лето кончится. Такое лето бывает только на Востоке.

Этот сон мне приснился на передовой. Был конец февраля, мы жили в небольшой хате, хлипкой и душной, как полдень. Одно попадание – и от нее останется груда разбитых кирпичей.

В хате было несколько комнат. В одной в ряд лежали спальники. Около десяти. На стенах на гвоздях-вешалках висели кители и два автомата. АК. В углу стояла буржуйка. 

Вторая команата использовалась как радиорубка. По одной станции передавали новости с нашей стороны. Но больше слушали другую, настроенную на частоту сепаров. Она начинала хрипеть, будто из нее сейчас посыплются искры, все напрягаюлись и вслушивались в металлический голос. Я понимала через слово. Мне потом "переводили": "сейчас будет прилет по нашим позициям" или "мы попали по их". Новости с "того света". Сепарского. Когда мы слушали хриплую станцию по ночам, пили кофе. Горький. И всегда разговаривали тихо.

Війна, АТО, Донбас,_4
фото: Нина Грушецкая
На фото Давид и "Юрист". Мы вместе с "Юристом" приехали в гости к 95-ке, к его бывшим сослуживцам. Встреча была и радостной, и в то же время немного тоскливой

Окна в доме везде были закрыты клеенкой. Пол кое-где сорван – земляной. Кое-где – деревянный.

Возле дома стояла грязь. По щиколотки. Мне приходилось оставлять свои ботинки в доме. Я надевала чужие резиновые сапоги с большими вязаными носками внутри. И только так выходила. Они были на несколько размеров больше. Сапоги то и дело застревали в грязи, и от этого нога постоянно выскальзывала из сапога.

От этой весенней грязи в доме тоже болото. Но мы старались переобуваться, да, у нас была сменная обувь. Нам хотелось чистоты и уюта.

Війна, АТО, Донбас,_3
фото: Нина Грушецкая
Давид и Витя. Вечные разговоры обо всем и ни о чем, такие, которые бывают только на войне. Перекур перед нашим отъездом

По ночам в доме был слабый, еле дышащий свет. Чтобы никто не заметил шевеление. Чуть не при свечах мы все вместе ужинали. Сегодня в меню жирный суп с большим куском мяса на косточке. В пластиковых тарелках. И бананы. И даже один кусок торта. Мы ели его втроем. И запивали чаем.

Мама с собой передала бутерброды и мясо, и я отдала их щенку и еще одному – полосатому любимцу десантников. У порога хаты в небольшой коробке с сеном жил енот. Самый настоящий. С милыми маленькими пальчиками и темными глазками. Совершенно дикий. Подходишь к нему, а он шипит, показывает зубы и почему-то высовывает язык. Я бросила ему кусок мяса. Он осторожно обнюхал, облизал и омомом – съел с удовольствием.

Війна, АТО, Донбас,_1
фото: Нина Грушецкая
Енот в своей будке. Подслушивает "разговоры на дорожку". Называю его полосатым шпионом

Енот оказался на позиции случайно. Охотились на зайца, попался полосатый. Жил в коробке уже недели две, когда я приехала. Коробка была открыта. Но зверь не уходил. То ли к пацанской еде привык, то ли обстрелов боялся. Сидел в будке своей с сеном. Жевал кусок мяса. И наблюдал, как шпион, за десантниками.

Війна, АТО, Донбас,_2
фото: Нина Грушецкая
Знакомлюсь с подростающим поколением охранников на пороге хаты

Чуть позже в тот же день начались обстрелы. Иногда их было просто слышно. Иногда они чувствовались всем телом. Мы выходили на улицу в полной темноте и долго-долго слушали разрывы. Молча. Редко кто-то говорил что-то. И непременно шепотом. "Откуда бьют? Слева. САУшка. Видишь, за деревом свет, посмотри между веток".

Потом по одному все расходились. К трем ночи выстрелы прекратились. И мы уснули. Так спокойно и сладко я не умею спать дома. Может, это из-за усталости. Может, из-за того, что эта ночь может быть последней в нашей жизни. Да и воздух на войне какой-то другой, чистый…

А утром все началось заново.

Присоединяйтесь также к группе ТСН.Блоги на facebook и следите за обновлениями раздела!

Оставьте свой комментарий

Следующая публикация