Семь лет войны без правил (видео)

Мнения 11 сентября, 2008, 14:02 446
Добавить в избранное
Семь лет назад в сердце Америки от террористической атаки погибло свыше 2600 человек. С тех пор слово "война" приобрело иной смысл.

Трудно представить, что это возможно, но так было. Гибели 2603 человек в результате террористической атаки на Мировой торговый центр 11 сентября 2001 года, радовались не только некоторые палестинцы, оправдывал ее не только тогда еще действующий президент Ирака Саддам Хусейн. Радовались тому, что произошло, и в Америке, причем не мусульмане – христиане.


Прихожане Баптистской церкви Вестборо пришли к обломкам, чтобы помешать попыткам спасти человеческие жизни и донести к миру свою благодарность Богу за наказание, посланное Америке из-за поганства, разгул гомосексуализма и абортов. Поддержал провидение и Джерри Фолвел, популярный телеевангелист, то есть пастор, известен телевизионными проповедями.  По данным ФБР, в начале десятилетия радикальных правых, которые не принимают "слишком либеральной" и "слишком политкорректной" Америки, в США было около 2 миллионов. Фундаменталистские взгляды есть не только в обществах Ближнего Востока или Северной Африки.


Разные 9/11: одно событие, много образов


За 7 лет после падения башен-близнецов Мирового торгового центра "война с терроризмом" занимает одну из первых строк в повестке дня международной политики. Эти слова стали привычными для людей, далеких от политики. Потому что, хоть эта война где-то там, далеко, а лицо оппонента неизвестно, – внутренняя политика безопасности, значение границ, отношения между людьми разных национальностей и религий изменились очень существенно. Достаточно много конфликтов и стихийных бедствий забрали больше жизней, чем 9/11 (9/11 – узнаваемая во всем мире отметка трагедии 11 сентября).  То почему же именно это событие привлекло столько внимания и полемики, почему к дебатам приобщились, кроме политиков и публицистов, философы, которые, бывало, посвящали 9/11 целые книги, и даже физики и химики?


То, что считается фактами о 9/11, сейчас нас интересуем меньше, поскольку и так общеизвестно. Разнообразные конспиративные теории также малоинтересны ровно по противоположной причине – в них многовато предположений и маловато фактов, которые могли бы сойти как доказательство. Остается два клока тем, связанных с 9/11, которые именно и стали центром публичной полемики о событии.


Первый из них, которым проникаются преимущественно официальные политики, более или менее консервативные идеологи, разного ранга патриоты, которые выступают публично, – это поиск врага (то есть "в действительности виновного" в трагедии – для одних это исламский фундаментализм, для других – американский империализм) и правильная стратегия борьбы с этим врагом.  Когда Джордж Буш после 9/11 объявил "войну терроризму", а главного врага стали видеть в Аль-Каиде, внешнеполитическую доктрину США начали определять именно эти факторы. Так, дислокация боевиков Аль-Каиди в Афганистане стала поводом вторжения в эту страну в 2002 году, а Буш и Путин (тот тогда "воевал с терроризмом" во второй чеченской кампании) в 2001 году смогли поладить на почве борьбы с "международным терроризмом".


Принципиально иначе ставят вопрос те, кто спрашивает: что вообще сделало возможным 9/11? Как это событие повлияло на наше виденье мира и на разнообразные общественные практики? К каким изменениям в мире из-за идеологической риторики оно ведет и нужно ли их избегать? Вокруг подобных проблем разворачивались диалоги критически настроенных интеллектуалов о 9/11. Поскольку о них меньше известно из телевизионных новостей, а их позиции и аргументы разнообразнее "ястребиных" или "мирных" умонастроений политиков и правительственных консультантов, именно они заслуживают большего внимания.  


Теракт 11 вересня
Wikipedia
Теракты 11 сентября положили начало широкомасштабной "войне с терроризмом"
Война переносится во внутрь


Ни количество жертв, ни жестокость 9/11 не были новыми. Шок вызывала именно необычная цель атаки, настаивает Ноам Хомски, всемирно известный лингвист и левый активист, автор книги "9-11". Нынешние поколения американцев даже представить не могло действия внешнего агрессора на территории самих Штатов. На протяжении почти двух веков США не знали войны у себя – и Хомски не медлит перечислить внешние действия американских правительств (в частности, в Никарагуа или Афганистане), что их можно квалифицировать как терроризм.


Если для администрации Буша Штаты после 9/11 стали жертвой, которая ради защиты ведет войну далеко вне границ своей территории, то для Хомски это в первую очередь агрессор, который испытал вторжение жертв на свою территорию. Американские граждане чувствуют себя жертвой в первую очередь потому, что из-за обезображенной картины в СМИ не представляют, что несет внешняя политика США Ближнему Востоку или Центральной Америке.  А быть жертвой – и это мнение французского философа Жака Дерида – выгоднее, потому что тем самым получаешь оправдание тех действий, которые не были бы разрешены равному относительно равного.


Критиков, подобных Хомски, сторонники правительства временами обвиняли в измене, ведь выступать на войне против своих – это измена, а США таки ведет "войну против терроризма". Впрочем, дебаты о том, кто является агрессором, а кто жертва – не самое болезненное следствие для американского общества. На себе опасность мышления в категориях "столкновения цивилизаций" почувствовали после 9/11 американские арабы и мусульмане. Едвард Саид, влиятельный в США интеллектуал палестинского происхождения, почувствовал это непосредственно во все большой изоляции близких ему людей. Отождествление арабов и мусульман с террористами и фундаменталистами стало распространенным явлением. (Такой же эффект, который особо проявился во время скандалов вокруг карикатур на пророка Мухаммада и антиисламских фильмов, есть и в Европе).


Пострадали иммигранты и от государства, и от общества. У 80 тысяч американских арабов и мусульман после 9/11 взяли отпечатки пальцев. Ксенофобия, которая внезапно выросла, стала причиной гибели даже одного сикха – представителя отличающейся от ислама религии, который в глазах преступников попал в одну когорту с арабами и мусульманами лишь из-за тюрбана на голове. Арабов снова внезапно  начали воспринимать как "чужих", а не как сограждан и собеседников – пусть эти "чужие" будут источником страха, поводом агрессии или объектом исследования для экспертов. Виной всему – навешивание ярлыков "ислам" и "Запад" и восприятие истории сквозь призму их противостояние, что его оправдывают абстрактными идеями, убежден Саид. Собственно, борьба с такими обобщениями была мотивом всего творчества Саида; к сожалению, 9/11 лишь подтвердила его предположение. 


Вистава про іслам
Сложное положение мусульман-иммигрантов в США стало темой театральных пьес (Фото: www.huntingtontheatre.org)
Для популярного философа Славоя Жижека война с терроризмом – это также никоим образом не конфликт "Запада" с "исламом", не "столкновение цивилизаций". Место терроризма не в пространстве (скажем, Ближнем или Среднем Востоке), а во времени; терроризм – признак современности. Аль-Каида вербует террористов в Западной Европе; смертники становятся знаком Божьей воли для американских баптистов.


Закон лишний, или Назвать террористом

По причине вот такой пространственной неопределенности сама борьба теперь непохожа на ту, которая была раньше: оппонент стал невидимым. Его имя неизвестно, он не имеет своего собственного пространства, он не говорит о себе (вы когда-либо слышали о переговорах с террористами – кроме тех, которые происходят во время операций по освобождению заложников?) Враг нигде и везде. Потенциально каждый террорист, потому и подозревать можно каждого. Отсюда возвращение практик прослушивания и расширения полномочий спецслужб во имя борьбы с терроризмом, утвержденное в так называемом USA PATRIOT Act 26 октября 2001 года.  Спецслужбы не спешат обсуждать свою деятельность публично, поэтому война с терроризмом менее подконтрольна населению и демократическим решениям, чем обычная война. Выходит, что борьба во имя "демократических ценностей" сама приводит к девальвации этих ценностей.


"Мир упорствует глобализации", – сказал о 9/11 другой медийный философ, Жан Бодрияр. Именно анонимность терроризма позволила ему так высказаться: если сопротивление системе нарастает вместе с влиянием самой системы, а те, кто упорствует, есть везде (ведь террористом может оказаться каждый из нас), то глобализму упорствует мир как таковой. И упорствует с помощью страшного оружия – самой смерти. Потому что террорист ради чужой смерти идет на смерть собственную. Просто убийца или просто самоубийца – это не террорист-смертник, который совмещает обе роли. Для Бодрияра это шок встречи со смертью западной культуры с ее христианскими истоками, которая всегда отрицала смерть. 


Ісус Христос-"терорист"
Христианство отрицало смерть; террорист-смертник вернул ее в западную культуру (Фото: www.jesuschristterrorist.com)
Хоть об обычном преступнике и говорят, что он вне закона, все-таки закону он подвластен; не то с террористом. Он во всем оказывается вне закона. Славой Жижек заметил, что тогдашний министр обороны США Доналд Рамсфелд назвал талибов "незаконными боевиками". Российское высказывание "Незаконные бандформирования", что его так часто можно услышать из выпусков новостей на федеральных телеканалах, выполняет то же задание. Бросается в глаза отличие "незаконного боевика" от воина из армии противника во время войны между государствами и от "простого" преступника: оба они в какой-то способ и законные.


Война против терроризма, как и сам террорист, не подчиняется законам. Потому объявить противника террористом выгодно: позволяют избежать целой кучи лишней осторожности, бюрократических замедлений, многих норм международного права как таких.   Не потому ли сегодня, несмотря на множество конфликтов, так немного войн в классическом смысле? Не потому ли США воюют не с Афганистаном, а с терроризмом в Афганистане, Россия – не с Чечней, а с терроризмом в Чечне, Израиль – не с Палестинской автономией, а с террористами в Палестине? Сверх того, каждое из государств и все вместе воюют с "международным" терроризмом, то есть оппонент для них оказывается частью мировой сети.


Следовательно, стать террористом – значит оказаться вне закона. Назвать кого-то террористом – также значит перевести и себя, и оппонента за пределы закона. Именно эта возможность и это стремление избежать международного права едва ли не больше всего пугает много посторонних комментаторов "войны против терроризма", а реакция Запада на вызовы терроризма кажется им не менее опасной, чем сам терроризм.

В США почитают жертв трагедии 2001 года

Мнения 11 сентября, 2008, 00:00

Узнавайте главные новости первыми — подписывайтесь на наши push-уведомления.
Обещаем сообщать только о самом важном.

Отправить другу Напечатать Написать в редакцию
Увидели ошибку - контрол+энтер
Мнения 11 сентября, 2008, 14:02 446
Добавить в избранное
Всего комментариев: 0
Выбор редакции