Эротическая составляющая

Юрий Андрухович© vasyltereshchuk.blogspot.com
Городская мифология – интереснейший аспект городской культуры вообще, а ее эротическая составляющая – самая привлекательная.

У старом квартале Вероны есть дворик, в который туристы со всего мира набиваются целыми табунами. Согласно преданию, именно здесь жила с родителями и слугами Джульетта. Для усиления эффекта в том дворике ей поставлен небольшой памятник. И туристы, а особенно туристки, чтобы поолучить счастье в любви, должны обязательно подержать младшую Капулетти за груди, хотя бы за одну из них. Желательно, конечно, за левую, потому что она ближе к сердцу Джульетты.

Каждый раз, когда я бываю во Львове и прохожу по улице Сербской, вспоминаю этот веронский аттракцион. Иностранные туристы, главным образом россияне, с огромным удовольствием запускают руки в карман Леопольду фон Захер-Мазоху. Памятник этому писателю появился тут несколько лет назад по инициативе создателей "Криївки" и других культовых львовских заведений. Собственно говоря, и "Мазох-кафе", перед входом в которое дежурит бронзовый Леопольд, является таким же культовым чуть ли не с первого дня своего существования.

"Смотри, смотри, что у него там в штанах!", - заходятся смехом женщины. "Вань, ты тоже подержи руку у него в кармане, схвати его за эту штуку и загадай желание!" - командуют своими спутниками самые активные. Ваня послушно запускает ладонь карман Мазоха – где-то там, в его недрах, между камизелькой и штанами, напрягается бронзовая мечта всех российских, но не только, женщин.

Судьба великих не бывает предсказуемой. Меланхолично-болезненный и вечно несчастный в любви Мазох, который по фотографиям позднего периода своей жизни разительно напоминает поэта Петра Медянку, вдруг стал воплощением мужской силы, сексуальности и чуть ли не мачизма. Смех и крики раздаются на Сербской с утра и до поздней ночи. Но я не думаю, что бедному Леопольду все это нравится.

Кстати. Некоторые весьма уважаемые мною представители львовской интеллигенции до сих пор обижаются на меня за то, что в романе "Двенадцать обручей" я, мол, поглумился над памятью поэта Богдана-Игоря Антонича, изобразив его отчаянным завсегдатаем львовских притонов и борделей. Вот они и до сих пор защищают его честь от моих посягательств. Но почему-то никто не защищает честь Захер-Мазоха. И я знаю, почему: он же не писал по-украински! Он же не наш, этот "малороссийский Тургенев", зачем его защищать? Так и стоит он, беззащитный, как все памятники – и каждая склизкая рука лезет ему в карман.

Однако о тотальной беззащитности памятников я немного загнул. Некоторые из них (как например, Ленину и, в последнее время, Сталину) еще как защищены. Попробуй только подступиться к какому-нибудь из них – сразу бросят на пытки в тюрьму. Ладно, а теперь о другом.

Городская мифология – едва ли не самый интересный аспект городской культуры вообще. Ее эротическая составляющая – самая притягательная. Очень радует, что и наши современные писатели, прежде всего молодые, занимаются ее разработкой и обновлением. Как, к примеру, Петр Яценко в очень компактном и местами захватывающем романе "Львовская сага". Когда нынешним туристам рассказывают о подземном ходе между монастырями кларисок (женским) и бернардинов (мужским), а также о эротическом единении первых со вторыми в подземных тоннелях, то они, туристы, просто не могут не верить: так оно все и было.

Памятники живут своей жизнью. Их задача – привлекать туристов и делать городскую мифологию осязаемой. Хоть иногда она, мифология, переходит в настоящую  мифолохию.

Один раз я краем уха услышал обрывок экскурсии для каких-то очередных россиян. Рассказчик спросил, что, по их мнению, означает слово "Украина" - и все, такие счастливые, как не крикнут хором: "Окраина!". При этом мне показалось, что вот это их "окраина" прозвучало даже раньше, чем сам вопрос. И страна, в которую они приехали, мигом оказалась уже будто и не в центре Европы, а где-то на далеких евразийских окраинах. Блаженные туристы, прибывающие с готовыми ответами.

"Увікніть для себе Україну", - говорит ее, Украины, президент, ставя при этом неправильное ударение в слове "слоган" и мимовольно рифмуя его с наганом. Однако если бы ударение было бы даже и правильное, я все равно не знал бы, как понимать это его "увікніть". Увековечить? Загляните в века? А может, это такой неологизм от "окно"? Прорубите ей, Украине, окно? Но какое и куда? Евроокно? То есть окно в Европу? Или из Европы?

Он что-то хочет о ней сказать иностранным инвесторам, но что он может о ней сказать, если так мало о ней знает? и он все повторяет свое "увікніть". Увікніть – потому что мы до сих пор terra incognita, а для некоторых еще и "окраина". Увікніть нас, увікніть! Увікніть хотя бы для себя! А заодно и для меня – увікніть!

От его очаровательного заклинания начинают цвести каштаны и женщины раздеваются прямо на глазах иностранных инвесторов.

_______________________________________________________________________________

Читайте также: 

 

Полстолетний Александр

Поэту и драматургу, прозаику и переводчику Александру Ирванцу 24 января исполнилось 50 лет.

Узнавайте главные новости первыми — подписывайтесь на наши push-уведомления.
Обещаем сообщать только о самом важном.

Отправить другу Напечатать Написать в редакцию
Увидели ошибку - контрол+энтер
Всего комментариев: 0
Выбор редакции